Все пули мимо - Страница 107


К оглавлению

107

— Ничего, это бывает, — видит моё состояние Сашок. — Резкая смена часовых поясов. У нас сейчас уже ночь, поэтому ты себя не в своей тарелке ощущаешь. Прими душ, выпей кофе, и всё как рукой снимет.

Плетётся одна моя половина что сомнамбула в ванную комнату, бреется машинально, зубы чистит, душ принимает. И пока всё это делает, вторая половина тоже шевелиться начинает, один к одному движения первой повторяя, но чуть быстрее, словно догнать её собирается. Когда брился, так, кажется, дважды это проделывал, зато под душем уже словно в четыре руки мылся. А одевался ва-аще изумительно: одна пара рук брюки натягивает, а вторая — рубашку. Ну а когда кофе отхлебнул, обе половинки наконец совместились, и я себя нормальным человеком почувствовал.

— Советую тебе сейчас свою лекцию проштудировать, чтобы потом перед конгрессменами не заикаться, — рекомендует Сашок. — А то терминов, тебе не знакомых, там предостаточно.

— Зачем? — возражаю вяло. — Они всё равно по-русски не бычат. А переводить ты будешь.

— Пусть так, — пожимает плечами Сашок. — Ну а на вопросы, существа дела не уяснив, как ответишь?

— Не путай! — пальцем многозначительно у него перед носом машу. — Всё продумано до мелочей. И на вопросы ты тоже отвечать будешь. Мне вместо перевода сразу ответ на ухо прошепчешь, а после того, как я его повторю, по-американски им более подробно растолмачишь. Просекаешь?

— Ну ты и жук… — изумляется Сашок моей находчивости. — И здесь лапшу на уши ухитряешься повесить.

— За то тебе и деньги плачу, — ставлю его на место.

Пообедали мы опять в номере, и я коньячку для храбрости принял — всё-таки представительная компания меня слушать будет. Тут и секретарь…надцатый за нами заявился. Пора, мол.

Ну мы и поехали.

За кулисами конференц-зала хмырь цээрушный представил нам своего переводчика и краткий инструктаж провёл.

— Сейчас, — говорит, — мы выйдем к трибуне, я вас конгрессменам представлю, и вы начнёте свою лекцию.

Сашок мне на ухо переводит и добавляет совсем уж тихо:

— Читай помедленнее. Это производит хорошее впечатление.

Киваю ему, а хмырю заявляю, что, мол, у меня свой переводчик есть и второго не нужно.

— Хорошо, — дипломатично соглашается со мной хмырь, но, тем не менее, на своём стоит: — А наш переводчик пусть для подстраховки будет.

Делать нечего, соглашаюсь и я с ним, и мы все вчетвером в конференц-зал выходим.

Как увидел я, каким образом меня конгрессмены слушать собрались, то в первое мгновение обомлел. А затем рассвирепел. Ощущение такое, будто мы не в конференц-зал вошли, а в ресторан завалили. Сидят конгрессмены за столиками, закусками и бутылками уставленными, на меня, что на клоуна, смотрят. И такое выражение сытого довольства у них в глазах, словно я им сейчас под гармошку частушки молотить буду.

Сашок, моё состояние заметивший, на ухо успокаивающе шепчет:

— У них так принято…

Но я и бровью не веду. Плевать мне, как у них принято! Я им свой «конферанц» устрою, век помнить будут!

— …Прошу вас, — заканчивает свою вводную речь…надцатый секретарь, ко мне поворачивается и рукой приглашающий жест в сторону трибуны делает.

Иду я ногами ватными к трибуне, кладу на неё листки с лекцией, берусь крепко за края и глазами, кровью налитыми, в зал вперяюсь.

Подождал, пока перезвон посуды стих, да все ко мне взоры обратили, и начал, как Сашок учил, размеренно и веско:

— Я приехал к вам прочитать лекцию о моём личном видении будущего экономического развития России. Однако по обстановке вижу, что меня здесь за шута горохового принимают, который, как в ресторане, вас шутками скабрезными веселить будет либо стриптиз покажет. Мне тут за кулисами попытались втолковать, что у вас так принято лекции слушать. Ну, это вы своего президента подобным образом встречайте. Ко мне же так относиться я не позволю! Похоже, и в мыслях здесь ни у кого нет, что, быть может, сейчас перед вами будущий президент России выступает. Я заставлю вас всех меня уважать. Поэтому моё сегодняшнее выступление мы сведём к паритету: я передаю распечатку своей лекции вашему представителю, он её переведёт, размножит и раздаст экземпляры всем, желающим ознакомиться. А я тем временем тоже за стол сяду водку жрать. Но в другом месте.

С этими словами вручаю листки лекции хмырю оторопевшему, разворачиваюсь и твёрдым шагом покидаю «конференц-ресторан». А по пути указания жёсткие Пупсику даю, что он с мозгами конгрессменов сделать должен. Мало того, чтобы ни один из них от чтения лекции не увильнул — пусть наизусть вызубрят и как молитву бубнят.

Догоняет меня на лестнице Сашок и режет словом резким, безжалостным:

— Всё, Борис, можешь на своей политической карьере жирный крест поставить.

— Ты в этом уверен? — глаз кошу на него насмешливо.

— Абсолютно.

— «Шура, не учите нас жить!» — ёрничаю откровенно. — Почитаешь утречком их газетки, тогда и поговорим. Ты ведь по-американски шпрехаешь?

Молчит Сашок, слова мои переваривает. Не первый раз ему со мной обмишуриваться — осторожным стал.

— Мало того, — продолжаю, — завтра у нас встреча с Блином Клиторном предстоит.

— С кем, с кем? — переспрашивает Сашок.

— Президентом их.

— Биллом Клейтоном, — поправляет меня он.

— Ты мне этот официоз брось! — морщусь пренебрежительно. — Все президенты американские постоянно у России что блин без масла в горле комом стояли. А что фамилия у него такая, так ты на его окружение погляди, практиканточек, что в Белом доме сидят! Так что ты меня дипломатии своей не учи, а лучше готовься назавтра с главным бабником Америки познакомиться.

107